Ответчик в современном гражданском и арбитражном процессе России: некоторые вопросы

31 августа 2012

file/comands/komaroff.jpgОпубликовано в журнале 
“Арбитражный и гражданский процесс”, 2012 г., № 4, с. 11-16

Комаров Илья Сергеевич, аспирант кафедры гражданского процесса Уральской государственной юридической академии

В статье автором исследуются отдельные аспекты участия ответчика в гражданском и арбитражном процессе России. Поднимается вопрос о роли принципа состязательности на стадии возбуждения гражданского дела. Анализируются такие правовые явления, как: процессуальный ответчик, “дружественный” ответчик.

Ключевые слова: ответчик, процессуальный ответчик, “дружественный” ответчик, возбуждение гражданского дела, состязательность, манипулирование подсудностью, злоупотребление правом.

Понятие “ответчик” является одним из ключевых для современного российского гражданского и арбитражного процесса, поскольку ответчик – это одна из сторон гражданского судопроизводства (ч. 1 ст. 38 Гражданского процессуального кодекс Российской Федерации от 14.11.2002 г. № 138-ФЗ (далее – ГПК РФ), ч. 1 ст. 44 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации от 24.07.2002 г. № 95-ФЗ (далее – АПК РФ)). Стороны же являются необходимыми субъектами процесса, без них немыслимо гражданское дело искового производства.

Правовой природе, а также процессуальному статусу ответчика в науке цивилистического процесса посвящен целый  ряд специальных исследования. Кроме того, данные вопросы разрабатывались в рамках изучения таких тем, как: “стороны гражданского процесса (правоотношения)”, “субъекты (участники) гражданского (арбитражного) процесса (правоотношения)”.

По нашему мнению, ответчик – это лицо, обладающее гражданской (арбитражной) процессуальной правоспособностью, привлекаемое в процесс по инициативе или с согласия истца (процессуального истца) для защиты своих разнонаправленных с истцом интересов, которое, предположительно, нарушает или оспаривает субъективное материальное право или законный интерес истца.

Полагаем важным отметить, что истец и ответчик приобретают соответствующий процессуальный статус с момента подачи в юрисдикционный орган искового заявления, а не с момента возбуждения производства по нему. Как совершенно справедливо отмечал                    И.А. Жеруолис: “Возникновение гражданского процесса определяется не принятием судом искового или иного заявления, а подачей лицом такого заявления. Подача заявления в суд является процессуальным действием, т.е. юридическим фактом, в силу которого возникает процессуальное правоотношение между судом и заявителем, и вместе с тем является процессуальным действием, составляющим вместе с другими процессуальными действиями содержание возникшего процессуального правоотношения”.

1. Действие принципа состязательности на стадии возбуждения производства по гражданскому делу. Принцип состязательности является конституционным межотраслевым судопроизводственным принципом гражданского процессуального права. Если мы говорим о той или иной идее, как о принципе, то, если это не противоречит её сущности, она так или иначе должна пронизывать все стадии гражданского (арбитражного) процесса, а также все виды производств. Однако на стадии “возбуждение гражданского дела” в российском гражданском (арбитражном) процессе мы не видим действия указанного принципа. Насколько это верно, при учете, что стороны, которые должны “состязаться” в процессе, приобретают соответствующий статус уже на стадии возбуждения гражданского дела? 

Фактически при существующем положении дел суд принимает решение о возбуждении гражданского дела только на основании информации, полученной от истца. Это создает ситуацию, когда, возможно, существуют обстоятельства, которые (сами по себе или в совокупности с указанием на них ответчиком) должны являться препятствиями для принятия определения о возбуждении гражданского дела, но суд не знает о них (например, решение суда по тождественному иску, наличие в производстве другого суда либо третейского суда дела, возбужденного по тождественному иску, истцом при обращении в суд нарушены правила подсудности и т.д.). Вынесение определения о возбуждении гражданского дела судом в описываемом выше случае не будет отвечать принципу процессуальной экономии, так как в первом же своем обращении к суду ответчик заявит соответствующее возражение, и суд будет вынужден окончить процесс без вынесения решения,  даже несмотря на то количество действий, которые он и иные участники процесса уже совершили к моменту окончания рассмотрения дела.

Указанная выше проблема усугубляется тем, что при существующем уровне развития средств массовой информации и финансовых рынков, новость о возбуждении гражданского дела, в котором тот или иной эмитент приобретает статус ответчика, может причинить этому эмитенту и/ или его деловой репутации, а также держателям его акций, облигаций и иных ценных бумаг значительный ущерб.

Итак, в настоящий момент суд может возбудить производство по делу несмотря на то, что истцом не выполнено одно или несколько условий, необходимых для обращения в суд. Этот факт, как мы полагаем, позволяет предположить, что в современном цивилистическом процессе существует опровержимая презумпция обращения истца в суд с соблюдением всех условий, необходимых для реализации права на судебную защиту.

2. Процессуальный ответчик: вопросы определения правового статуса. Как указывалось нами ранее, ответчик – это лицо, которое, по мнению истца (процессуального истца), нарушает или оспаривает его права и законные интересы, таким образом, вступая с ним в материальные правоотношения. В свете этого положения, хотелось бы поддержать позицию некоторых авторов, которые выступают за введение в научный оборот такой категории, как “процессуальный ответчик”.

Под процессуальным ответчиком следует понимать лицо, которое выполняет в процессе, в частности, в силу положений действующего законодательства функции ответчика, однако при этом, даже предположительно, не состоит с истцом в материальных правоотношениях. Данные лица воплощают в себе ответчика по делу. Речь, в первую очередь, идет об участии в гражданском (арбитражном) процессе публично-правовых образований в лице органов государственной власти или местного самоуправления, которые в тоже время в целом ряде правоотношений выступают как самостоятельные субъекты права.

Описываемые нами отношения следует отличать от отношений представительства. Так, по мнению Е.А. Трещевой, отношения между органами государственной власти, органами местного самоуправления и соответствующими публично-правовыми образованиями не укладываются в конструкцию представительства, так как данные органы “выступают не от имени Российской Федерации или её субъектов, а как сама Российская Федерация и её субъект – в тех спорных материально-правовых (гражданских, экономических) отношениях, в которых государство реализует ту или иную функцию”. Действительно, если при представительстве представляемый может участвовать в процессе как лично, так и с помощью представителя, то в рассматриваемом случае непосредственное участие публично-правового образования в процессе представляется затруднительным.

На особый правовой статус процессуального ответчика указывается и в судебной практике. Так, например, в пункте 1 “Обзора практики рассмотрения арбитражными судами дел о возмещении вреда, причиненного государственными органами, органами местного самоуправления, а также их должностными лицами”, утвержденного Информационным письмом Президиума Высшего арбитражного суда РФ от 31 мая 2011 года № 145 указывается, что в силу статей 16, 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации ответчиком по иску о возмещении вреда, причиненного государственными или муниципальными органами, а также их должностными лицами, является соответствующее публично-правовое образование. В связи с этим замена органа, уполномоченного представлять публично-правовое образование, не является заменой ответчика….

Подводя итог выше сказанному, можно сделать вывод, что в современном российском гражданском и арбитражном процессе участие публично-правовых образований осуществляется опосредованно, через самостоятельных субъектов права, которые обладают всеми правами и обязанностями ответчика, но, тем не менее, ответчиками не являются. В силу правовой природы публично-правовые образования не могут сами представлять свои интересы в процессе, тем не менее, являясь субъектами спорных материальных правоотношений. Представляется, что для того, чтобы отразить специфику участия в гражданском и арбитражном процессе государственных органов и органов местного самоуправления, при представлении ими интересов публично-правовых образований, целесообразно  именовать их “процессуальными ответчиками”.

3. “Дружественный” ответчик как новое явление российского гражданского и арбитражного процесса. Анализируя такое понятие цивилистического процесса, как “ответчик”, нельзя не обратить внимание на такой феномен, как “дружественный” ответчик.

Как правило, когда мы говорим о “дружественном” ответчике, мы имеем ввиду ситуацию, в которой истец и ответчик действуют согласовано. При предъявлении иска, основной целью истца не является защита его нарушенного или оспоренного ответчиком права или законного интереса. Иск предъявляется из тактических соображений.

Квалифицируя подобные действия как злоупотребление процессуальным правом, А.В. Юдин приводит следующий пример исков с “дружественными” ответчиками: “… Истец может утверждать, что он выступает кредитором в якобы существующем между ним и ответчиком обязательстве, срок исполнения по которому уже наступил. Поскольку закон не требует нотариального удостоверения или государственной регистрации большинства договоров, ситуация искусственного создания задолженности ответчиком выглядит вполне реальной. В результате стороны добиваются вынесения решения, подтверждающего либо задолженность ответчика перед истцом, либо его обязанности по передаче определенной вещи”.

Предъявление подобных исков достаточно частое явление на практике, особенно при осуществлении так называемых “контролируемых банкротств”. Борьба с подобного рода явлениями может быть осуществлена путем правильного определения круга лиц, на права и обязанности которых может повлиять будущий судебный акт; всестороннего исследовании судом доказательств, представленных в материалы дела; осуществления контрольных полномочий суда за распорядительными действиями сторон, в особенности признанием иска (ст. 39 ГПК РФ, 49 АПК РФ); более активном применении судом ст. 169, ч. 1 ст. 170 ГК РФ с последующем отказом в иске истцу. 

Не менее распространенным случаем предъявления иска к “дружественному” ответчику является иск к “дружественному” поручителю. 

В соответствии с абз. 1 ст. 361 Гражданского кодекса Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 г. № 51-ФЗ (далее – ГК РФ) по договору поручительства поручитель обязывается перед кредитором другого лица отвечать за исполнение последним его обязательства полностью или в части. В соответствии с ч. 1 ст. 363 ГК РФ при неисполнении или ненадлежащем исполнении должником обеспеченного поручительством обязательства поручитель и должник отвечают перед кредитором солидарно, если законом или договором поручительства не предусмотрена субсидиарная ответственность поручителя.

Действующее правовое регулирование не требует согласия должника на заключение договора поручительства, в то время как, например, исполнение обязательства третьим лицом за должника существенно ограничено (ст. 313, п. 4 ст. 1109 ГК РФ).

После заключения договора поручительства с лицом, нередко о существовании которого до момента предъявления иска должнику даже не было известно, у кредитора появляется возможность воспользоваться правом,  предоставленным ему ч. 1 ст. 31 ГПК РФ, ч. 2 ст. 36 АПК РФ. У кредитора будет возможность выбора суда, в котором ему будет удобно рассматривать дело. Затем в ходе рассмотрения иска, например, оказывается, что к моменту его предъявления срок поручительства уже истек (ч. 1 ст. 367 ГК РФ) и в удовлетворении исковых требований к поручителю отказывают. Однако это не имеет значения, так как цель истца (обойти правило общей подсудности (ст. 28 ГПК РФ, 35 АПК РФ)) уже достигнута. Вред от подобного вида злоупотреблений может быть значителен, например, если место жительства (нахождения) должника в г. Владивостоке, а защищать свои права и законные интересы он вынужден в г. Москве. Негативные последствия описываемого вида злоупотребления правом могут быть уменьшены путем использования системы видеоконференц-связи (ст. 153.1 АПК РФ), но не нивелированы вовсе. Необходимо учитывать, что, во-первых, на момент написания настоящей работы эта система для целей рассмотрения гражданских дел функционирует только в рамках арбитражных судов РФ; во-вторых, во многих делах важно именно лично путем непосредственного контакта с составом суда донести до него свою позицию по делу.  

Хотелось бы подчеркнуть, что существующее правовое регулирование практически не предоставляет суду или ответчику прав, реализовав которые можно было бы либо воспрепятствовать подобного рода злоупотреблениям, либо если злоупотребление правами со стороны истца все же произошло, компенсировать ответчику возникшие неудобства. К числу таких прав можно отнести:

  • в соответствии ч. 2 ст. 111 АПК РФ арбитражный суд вправе отнести все судебные расходы по делу на лицо, злоупотребляющее своими процессуальными правами или не выполняющее своих процессуальных обязанностей, если это привело к срыву судебного заседания, затягиванию судебного процесса, воспрепятствованию рассмотрения дела и принятию законного и обоснованного судебного акта.

Необходимо оговориться, что из буквального толкования указанной нормы следует, что для её применения требуется не только совершение деяния, которое квалифицируется как злоупотребление правом, но и наступление особого рода последствий, находящихся в причинно-следственной связи с таким злоупотреблением.

При искусственном изменении подсудности не одно из описываемых в законе последствий может и не наступить.

  • при системного толкования п. 3 ч. 2 ст. 33, ч. 2, 3 ст. 151 ГПК (п. 3 ч. 2 ст. 39, ч. 3 ст. 130 АПК РФ) можно сделать вывод, чтосуд при установлении злоупотребления процессуальным правом, в результате которого произошло искусственное изменение подсудности дела, вправе выделять рассмотрение соответствующего требования в отдельное производство, а затем направлять его на рассмотрение в тот суд, которой должен был его рассматривать изначально. Таким образом, лицо, злоупотребляющее правом, не достигнет поставленной перед ним цели.

Возможность применения, в частности, п. 3 ч. 2 ст. 39 АПК РФ в описываемом выше случае обсуждалась на заседании Научно-консультативного совета Арбитражного суда Свердловской области (далее – НКС АС Свердловской области). Так, в п. 3 Рекомендаций НКС АС Свердловской области от 11.06.2010 г. № ОБ-03/23 “По применению отдельных норм Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации” указывается: “По результатам обсуждения данного вопроса члены Научно-консультативного совета пришли к единому мнению: если при рассмотрении дела в суде выяснилось, что требования к одному из ответчиков предъявлены исключительно с целью изменения общего правила территориальной подсудности (представлен договор поручительства, обеспечивающий обязательства основного должника, при наличии возражений ответчика об отсутствии каких-либо оснований для заключения данного договора), положения п. 3 ч. 2 ст. 39 АПК РФ не применимы”.

Хотелось бы отметить, что при обсуждении указанного вопроса акцент делался на том, что п. 3 ч. 2 ст. 39 АПК РФ не может применяться на стадии возбуждения гражданского дела. Подобный подход заслуживает поддержки. Действительно, в момент возбуждения производства по делу суд в достаточной степени еще не исследовал материалы дела и не вправе делать какие-либо выводы. Однако впоследствии, когда умысел истца для суда становится очевидным, почему он не может решить вопрос о передаче дела по подсудности?!

Очевидно, что при применении указанного нами права суд столкнется со множеством сложностей: 1) квалификация того или иного деяния как злоупотребления процессуальным правом, повлекшим искусственное изменение подсудности дела, еще до вынесения судом решения по существу спора; 2) при рассмотрении иск к основному должнику и поручителю в разных судах возникает риск вынесения противоречащих друг другу судебных актов; 3) после передачи дела в другой суд того же уровня новому составу суда вновь придется исследовать материалы дела, что не соответствует принципу процессуальной экономии и т.д.  Однако несмотря на описанные выше трудности, по нашему мнению, передача дела по подсудности - единственный эффективный способ решения проблемы.

Описываемое нами полномочие должно применяться в наиболее очевидных случаях, а выносимые судом определения (о выделении требования к основному должнику в отдельное производство и передаче дела по подсудности в суд того же уровня) должны содержать подробную мотивировочную часть. И, возможно, со временем сам факт существования указанного выше правового механизма, а также периодическое его применение судами станет препятствием для совершения подобного рода злоупотреблений процессуальными правами участниками гражданского оборота.

Выводы. В заключении хотелось бы отметить наиболее важные положения настоящей работы:

  • Автором под понятием “ответчик” предлагается пониматься лицо, обладающее гражданской (арбитражной) процессуальной правоспособностью, привлекаемое в процесс по инициативе или с согласия истца (процессуального истца) для защиты своих разнонаправленных с истцом интересов, которое, предположительно, нарушает или оспаривает субъективное материальное право или законный интерес истца.
  • Соответствующий процессуальный статус ответчик приобретает не с момента вынесения определения о возбуждении производства по делу, а с момента предъявления истцом иска.
  • В современном гражданском (арбитражном) процессе автор не видит проявление принципа состязательности на стадии возбуждения гражданского дела, что дает основание для вывода о существовании в современном цивилистическом процессе опровержимой презумпции обращения истца в суд с соблюдением всех условий, необходимых для реализации права на судебную защиту.
  • Автором поддерживается высказанная в литературе позиция о необходимости введения в научный оборот такой категории, как “процессуальный ответчик”. Под процессуальным ответчиком следует понимать лицо (самостоятельный субъект права), которое выполняет в процессе функции ответчика, однако при этом, даже предположительно, не состоит с истцом в материальных правоотношениях.
  • Автор констатирует существование в современном гражданском (арбитражном) процессе такого явления, как “дружественный” ответчик.

Когда мы говорим о “дружественном” ответчике, мы имеем ввиду ситуацию, в которой истец и ответчик действуют согласовано. При предъявлении иска, основной целью истца не является защита его нарушенного или оспоренного ответчиком права или законного интереса. Иск предъявляется из тактических соображений. Например, с целью создания ложной кредиторской задолженности при “контролируемых” банкротствах или искусственного изменения подсудности.

  • Предлагается, в случае использования истцом конструкции “дружественный” ответчик для искусственного изменения подсудности спора, после установления соответствующего обстоятельства выделять требования к “основному” должнику в отдельное производство и направлять его по подсудности (п. 3 ч. 2 ст. 33, ч. 2, 3 ст. 151 ГПК; п. 3 ч. 2 ст. 39, ч. 3 ст. 130 АПК РФ).

Реализация данного предложения может вызвать немало трудностей на практике, однако двигаться в заданном направлении необходимо, так как, по мнению автора, это единственный способ сделать так, чтобы истец, с одной стороны, в результате злоупотребления своим правом не достиг желаемого результата, а, с другой, претерпел определенные нежелательные для себя последствия (потеря значительного количества ресурсов, в частности, временных).